Бизнес с философским подходом

18.03.2016

Классические бизнес-консультанты уверены: если бизнес приносит удовольствие, то он априори обречен на провал. Иного мнения придерживаются наши декабрьские гости рубрики «Лицом к лицу». О новой, отличной от привычного представления ведения бизнеса философии, а также о том, как воплотить увлечение в дело, приносящее доход, в беседе бизнес-консультанта, колумниста журнала «Реальный бизнес» Михаила Акопьяна и владельца первого в России частного парка, ландшафтного дизайнера Александра Толоконникова.

Михаил Акопьян: Александр, первый вопрос, конечно же, о том, как у вас возникла идея заняться ландшафтным дизайном? Как вам удается совмещать такие разнородные понятия, как увлечение и бизнес, и возможно ли такое сочетание вообще?
Александр Толоконников:
 Случилось это, с одной стороны, непредсказуемо, с другой, вспоминая и анализируя события тех лет, понимаю, что вполне закономерно. В детстве в каждого из нас закладываются определенные знания от мамы и папы. Если не брать во внимание то, с чем мы пришли изначально, то в определенном смысле среда формирует нас, в первую очередь, через наших родителей. В детстве я мечтал стать сначала художником, затем лесником, и, наконец, военным. Профессия ландшафтного архитектора находится где-то на стыке этих трех областей знаний. Во-первых, художник – это, безусловно, работа с композицией. Моя задача как дизайнера заключается в том, чтобы придать вкус пространству и вызвать определенную ответную реакцию у зрителей. Иначе не было бы предмета искусства. На формирование личности и дальнейший выбор способа самореализации, во-вторых, влияет среда, в которой родился и вырос. Детство я провел в средней полосе, где, как известно, лесистая местность, и мы с ребятами дни напролет пропадали в лесу и на речке. Тогда появилось желание стать лесником и жить под большими деревьями. Наконец, в-третьих, пройти военную школу и школу управления означало научиться ориентироваться в кризисных ситуациях, в хаосе находить точки опоры, упорядочивать задачи и двигаться к намеченной цели. Так, если мы говорим об идее создания частных ландшафтных парков как о бизнес-проекте, то обозначенные три точки опоры внесли примерно равный вклад в ее зарождение.
Постепенно в моей жизни стало доминировать направление управления, в том числе и в военной области. К тридцати годам в силу некоторых обстоятельств произошла переоценка ценностей и подхода к жизни в целом. Я думаю, что с такими поворотными моментами неизбежно сталкивается каждый человек: кто-то в двадцать пять, кто-то в тридцать, кто-то в сорок – мы, может, все разные, но в совокупности нам всем отмерено одной мерой, и мы все проходим приблизительно одни и те же кризисные точки, в которых необходимо принять осознанное решение, как и в каком направлении двигаться дальше. Ведь так или иначе все мы когда-то умрем, жизнь прекрасна, а мир совершенен.
Так, сначала у меня появилось занятие для души, которым я заполнял образовавшиеся в жизни пустоты, а затем почувствовал непреодолимую тягу к этому роду занятий, ставшему теперь уже не просто увлечением. Итак, я занялся ландшафтным дизайном. Для начала параллельно с основным делом решил получить максимально качественное образование в области ландшафтной архитектуры. Общаясь с выдающими носителями этих знаний, понял, что у меня неплохо получается и что мне нужно этим заниматься. Как говорил Михаил Жванецкий, «я знаю, что хорошо пишу, меня в этом убедили». Так было и в моем случае. Меня убедили продолжить заниматься ландшафтным дизайном сначала параллельно с основным видом деятельности. Затем, когда понял, что здесь есть ниша, которая пока никем не занята, и рынок, которым можно и нужно управлять, пользуясь опытом развития этого бизнеса в соседних государствах, я сместил интересы в пользу ландшафтного проектирования и продолжил заниматься управленческой деятельностью в данной сфере. Параллельно получил образование в области психотерапии, продолжаю путешествовать и открывать для себя новые горизонты.

М.А.: Далеко не каждый предприниматель – владелец частного бизнеса – имеет собственную философию его ведения. Как увлечение психотерапией и восточными искусствами отразилось на вашем подходе к управлению бизнесом?
А.Т.: 
Для ландшафтного архитектора не существует лишних знаний о человеке и мире. Как мне кажется, успехи и статусы в жизни далеко не так важны. Ведь успех – это побочный эффект правильно организованного процесса. И поэтому значимы лишь способность поддерживать жизненный баланс и то, чем руководствуется человек в достижении своих целей. Анализируя генетику его действий, легко предсказать, к чему он придет в конечном итоге. Так же и в бизнесе, в свою очередь, есть миссия, цель и принципы, которыми руководствуется аппарат управления. Все три элемента обеспечивают будущее развитие бизнеса как результата того, насколько мы верно считываем информацию и понимаем законы развития мира. И приходим мы в этот мир для того, чтобы учиться этому. О себе могу сказать лишь то, что в смысле понимания нахожусь на стадии несмышленого ребенка: совершаю много ошибок, но вместе с тем люблю людей, люблю жизнь, люблю этот мир и каждое действие стараюсь совершать с любовью. Таковы мои принципы.

М.А.: А миссия?
А.Т.:
 Миссия – «бархатная» революция. Я не верю в насильственный способ изменения мира. Пробовал – ничего не получилось. Любой конфликт – это либо больно, либо стыдно, ив конечном итоге победителя нет – в проигрыше оказываются обе стороны. Я за то, чтобы договариваться в любых случаях, при любых обстоятельствах и с любым оппонентом. Я понял это как на собственном опыте, так и неоднократно встречая во множестве практик. К примеру, тот же кодекс монахов Шаолиня гласит, что наносить ущерб другому человеку, а тем более отнимать жизнь, недопустимо – это страшнейшее, что только может произойти с человеком, если ему когда-нибудь придется столкнуться с этим.
Еще мне не верится, что существует какое-то прекрасное далеко вне нас самих. Поэтому слоганом проекта сети парков стало выражение: «Хорошо там, где мы есть».
Проект сети парков – это способ сделать мир вокруг себя лучше, и это мой способ построения с ним отношений. В моих глазах этот проект богоугоден. Так как все мы, в независимости от конфессии, благосостояния и национальной принадлежности, идем к одному – к Богу, к единому началу – этот проект понятен любому человеку. Парки, на мой взгляд, меняют людей: они встречаются с собой, а потом начинают встречаться друг с другом. В результате множество монологов превращается в диалог. Так, в моем понимании, и происходит «бархатная» революция, или, точнее, эволюция. Поступательная – без крови и жертв. Через осознание, что все мы – одна большая человеческая семья. В парках раскрываемся мы настоящие, понимаем, что можем жить иначе, чувствуем, как преображаемся.

М.А.: Есть бизнесмены, у которых нет собственной философии. Они живут, потому что живут. Их миссия сводится к тому, чтобы заработать деньги. В ее реализации не существует преград. Есть бизнесмены, которые привыкли четко разделять деловые отношения, т.е. отношения с бизнес-партнерами, в построении которых они будут жесткими, будут действовать по законам бизнеса, и отношения личностные, например, в семейном кругу, где они живут по общечеловеческим законам. Как вы совмещаете правила внешней игры со своими внутренними установками? Не вызывают ли они внутреннего конфликта, и если да, то как справляетесь?
А.Т.: 
Рыбы второй свежести не бывает. Человек либо такой, либо не такой. Разделить жизнь условно на две реальности, в одной из которых мы будем играть по одним правилам, а во второй – по другим, не получится. По крайней мере, мне этого сделать не удалось.
Для меня не существует противоречий между бизнесом и жизнью. В действительности, есть два подхода к ведению бизнеса. Первый, когда необходимым и достаточным условием моего успеха является нанесение ущерба кому-либо другому. Второй – получение мною чего-либо является необходимым и достаточным для получения чего-либо кем-то другим, то есть совместный приход к успеху. Для меня второй подход – это бизнес. В возникающих конфликтных ситуациях, в том числе и в бизнесе, мы можем испытывать страхи, как следствие, появляется агрессия, справиться с которой не все в состоянии и нередко вынуждены выражать ее вовне. Наш оппонент, в свою очередь, тоже испытывает страхи не меньше нашего: у него рождается ответная реакция на агрессию. В результате люди перестают видеть и слышать друг друга, а начинают бороться за некий бонус (материальные ресурсы, самоутверждение, власть – не имеет значения), решив, что именно он или она является его законным правообладателем. Но есть и другой способ построения отношений с миром. Надеюсь, всем нам встречались люди, которые сумели разрешить эту проблему внутри себя, и сейчас у них высокий уровень добродушия и стабильности, как в бизнесе, так и в личной жизни. Для них не существует чужих людей. Их действиями и поступками движет любовь, а все, что происходит в мире вокруг них, – это диалоги. В том числе и в бизнесе. В ситуации, когда с человеком сегодня договориться крайне сложно или даже невозможно, могу с уверенностью предположить, что завтра-послезавтра мы обязательно придем к общему решению. Мы сами загоняем себя в тупик, считая, что поступить нужно так, а не иначе. По этому поводу хорошо сказано в фильме Барри Зонненфельда «Достать коротышку», когда человек-должник был приравнен к записи в блокноте коллектора. Каждый бизнесмен должен определиться, кто для него заказчик: прежде всего человек или же запись в блокноте, из которой необходимо выжать все по максимуму.

М.А.: К вам наверняка обращаются люди с различным мироощущением, с собственным видением красоты и, возможно, даже с отсутствием какого-либо вкуса. Насколько часто вам приходится говорить «нет», когда их требования противоречат вашей концепции, видению дизайнерского решения?
А.Т.: 
Вы правильно подметили, что восприятие красоты у всех разное – это нормально. Мир совершенен, даже если за забором окажутся поросшие бурьяном промышленные развалины. Заказчики бывают самыми разными, но это всегда точно такие же люди, как и мы с вами. Мы все друг у друга заказчики, и все друг для друга исполнители. Более того, с точки зрения ландшафтного дизайна сам заказчик является частью этого ландшафта, как и место, с которым мы как архитекторы работаем и к которому не можем не прислушиваться, и существующие для нас ограничения во времени и материальных ресурсах, с которыми также приходится считаться. Собирательный образ заказчика мы представляем даже тогда, когда проектируем парки. Он формируется из молодых мам, которые будут приходить сюда с детьми, бабушек, которые будут сидеть здесь на лавочках и т.д. Заказчика не нужно пытаться переделать. Он такой, какой он есть. С ним необходимо разговаривать и договариваться. И потом, мы все одеваемся по-разному, кушаем разную еду, предпочитаем разные места отдыха…
Роль ландшафтного дизайнера сравнима со штурманом в самолете: решение в любом случае принимает пилот, но ответственность за подготовку решения лежит на штурмане. Дайте заказчику два варианта: то, что необходимо сделать минимум, и то, что можно сделать максимум на данной территории и при данных ограниченных ресурсах, не перегружая его излишней информацией, с одной стороны, и предоставляя право выбора, с другой. Покажите ему все плюсы и минусы первого и второго варианта, пусть он пальчиками переберет и примет осознанное решение.
Если мне говорят «нет», то я всегда с уважением отношусь к такому решению. Для меня всегда важнее сохранить человеческие отношения. Моя задача в данной ситуации – оставаться проводником. И к тому же иногда я сам могу не почувствовать, что есть еще какая-то энергия, которую в дальнейшем можно обыграть так, как того хочет клиент, и чтобы это получилось очень удачно. С другой стороны, не раз бывали случаи, когда впоследствии клиенты сетовали: «Почему ты не настоял?», на что я всегда отвечаю: «Если бы настоял, то мы бы вряд ли остались друзьями».

М.А.: Над какими проектами работаете сейчас?
А.Т.:
 Мы продолжаем развивать сеть парков Толоконникова, нашу мастерскую и Школу ландшафтного дизайна. Сейчас основной акцент стоит на завершении и полном запуске Лига парка, расположенного в бизнес-центре «Лига наций». До конца года планируем запустить органик-кафе, основной упор в котором сделаем на здоровом питании. В зимнем саду на первом этаже построили мягкую крепость для детей. В наших мини-парках внутри бизнес-центра проходят воркауты и занятия йогой, образовательные лекции и камерные выступления. Здесь по-прежнему есть зоны и мероприятия со свободным посещением или с повременной оплатой. Сюда можно прийти и принять участие в мероприятиях или провести время наедине с собой, со своими мыслями, поработать или почитать книгу в уютной атмосфере. В принципе, общий замысел таких проектов позволяет в центре города создавать собственный маленький городок, куда можно просто прийти и раствориться.
По всей стране мы продолжаем развивать сеть парков Толоконникова. Полностью готов и действует сегодня только один парк, в городе Новочеркасске. В прошлом году мы отработали модель таких парков, которую теперь масштабируем и тиражируем в зависимости от места и предполагаемого потока посетителей. В этом году создали управленческую группу, которая занимается запуском таких проектов, а уже весной следующего года планируем собрать еще одну команду, ответственную за эксплуатацию парков.

М.А.: Как владелец первого частного парка, как вы оцениваете перспективы концессионного развития данного бизнеса в нашей стране? Имеет ли такая концепция право на жизнь, и возможно ли сегодня в принципе получить прибыль от озеленения территории, не построив посередине, скажем, гостиницу или ресторан?
А.Т.: 
Люди приходят в парки, прежде всего, за личностным общением и внутренним комфортом. Им приятно совместно проводить время, держаться за руки, гулять с детьми. Наличие таких мест, с одной стороны, снижает уровень напряженности в обществе. Возьмем для примера город Нью-Йорк. Последние лет десять там действует множество программ, которые буквально на глазах преображают некогда заброшенные места в притягательные для туристов достопримечательности. Так было, например, со старой железнодорожной веткой High Line, пролегающей вдоль побережья реки Гудзон. Ее уже давно не эксплуатировали, а для того, чтобы ее снести, требовались весомые ресурсы. Группа активистов, выступающая за сохранение железной дороги, доказала, что экономическая эффективность от преобразования ее в общественный парк в виде налоговых поступлений в бюджеты всех уровней будет в разы выше, чем затраты на ее снесение. Мэр города не только идею одобрил, но и предложил финансовую поддержку в ее реализации. Вовлечение профессионалов в области ландшафтного дизайна позволило спроектировать на месте старой железной дороги новое общественное пространство. Сегодня травяной парк на High Line — в числе первых трех «must see» достопримечательностей Нью-Йорка, обязательных для посещения.
Мы понимаем, что продуманный и грамотный подход к облагораживанию территории позволяет генерировать потоки посетителей и сделать проект эффективным с коммерческой точки зрения. Подобный парк мне доводилось делать однажды для крупного предприятия. Общая площадь вверенных мне территорий была не больше гектара. Вокруг – одни хрущевки, спальный район. Людей на улицах практически нет. Однако после открытия парка люди приезжали отовсюду. Первые этажи хрущевок были выкуплены или арендованы под street-retail, в том числе и инвестором, с которым я работал. Недвижимость моментально подскочила в цене. С изменением инфраструктуры района изменилась и психология его жителей. Люди стали по-другому относиться к окружающей их действительности: чаще улыбаться, начали видеть вокруг себя людей, а не записи в блокноте.
Разумеется, у каждого такого проекта есть своя экономика. Однако очень бы не хотелось, чтобы эта экономика ложилась на плечи посетителей. Всегда есть три источника финансирования: пользователи, спонсоры и государство. Если со вторым мы работаем в плане совместных инвестиций, которые впоследствии все равно должны быть возвращены, то с третьим взаимодействовать сегодня крайне сложно. В результате остаются только частные инвестиции. В основном их и используем. Я считаю, нужно делать то, что можешь, тем, что имеешь, и там, где находишься. Если мы смотрим на короткие горизонты, то где-то мы можем и просесть, где-то, напротив, подняться. Если же мы говорим о более длинных перспективах, то здесь я придерживаюсь позиции всемирно известного инвестора Уоррена Баффетта, который писал, что экономика растет в любом случае, количество людей на Земле увеличивается, а прогресс непрерывно движется вперед. Все остальное – это спекуляции в виде различных конфликтных ситуаций, которые бродят по планете и будут бродить в дальнейшем до тех пор, пока формы силового воздействия в виде войн и насильственного достижения поставленной цели не будут вынесены за рамки приемлемых, пока в сознании людей не сформируется понимание того, что ни одна война не стоит слезы ребенка. Могут ли все быть осознанными и социально ответственными? Ответ на этот вопрос лежит в той же плоскости, скажем, что и ответ на вопрос: «Может ли каждый быть не инвалидом?». Нет, не может. Жизнь устроена так, что кто-то инвалид по рождению, а кто-то может получить травмы уже при жизни. Тем не менее, в развитых странах люди с синдромом Дауна ассимилированы в обществе: о них заботятся как о равных. Это всеобщая оздоравливающая практика для каждого человека в отдельности и общества в целом. Подобных мер по отношению к себе требуют люди с девиантным поведением, которых, кстати, в обществе не более 8–10%. Когда критическая масса осознанных людей сможет дать системный ответ таким людям, не лишать их жизни, как было на заре прошлого века, а принять их такими, какими они родились, в обществе произойдут колоссальные изменения. Они уже происходят. Идти против природы бессмысленно – биологический закон воспроизводства поставит все на круги своя. А создать такую систему, при которой существование будет безопасным для всех людей, человечеству под силу. Тогда прекратят вспыхивать войны, прекратят течь слезы по щекам детей.

М.А.: Если мы в целом говорим о таком философском восприятии картины мира, по вашему мнению, куда мы движемся?
А.Т.: Опять же, если говорить о долгосрочных перспективах, то я и тут придерживаюсь позиции Уоррена Баффета, утверждающего, что мы в любом случае движемся вперед. С какой скоростью и с какими жизненными ориентирами и ценностями – каждый выбирает сам. Мир можно условно разделить на три части в зависимости от типа людей, в нем проживающих. Одни живут в мире с животным началом, основа которого – удовлетворение биологических потребностей человека. Доминирующей ценностью этого мира является сила. Причем не имеет значение, какая это сила – физическая или сила власти и денег – этот сценарий всегда о боли. Есть другой мир – мир магов. Этим миром правят знания, а смысл жизни сводится к их поиску и накоплению в разных областях науки. Он находится на ступень выше. Но есть и третий мир – мир просветленных, в котором господствующей ценностью остается любовь. Представителей этого мира крайне мало, но через свет, который они излучают, в наш с вами мир приходит любовь. От нас их отличает другая философия, другое восприятие жизни. Они живут в гармонии с этим миром и с самими собой, излучают любовь и делают мир вокруг себя лучше. Они являются теми маяками, относительно которых каждый из нас выстраивает свой путь. Если исходить из того, что все люди разные: кто-то высокий, кто-то низкий, кто-то брюнет, кто-то блондин, кто-то бизнесмен, а кто-то госслужащий, но в то же время все мы одинаковы, потому что потребности в еде, воде, тепле, защите и прочем у нас общие, то потребность в любви выше базовых потребностей. Ее нам всем необходимо в себе накапливать и преумножать.

М.А.: Возможно ли проектирование ландшафтного парка без заложения в нем восточного символизма?
А.Т.: Когда мы слушаем качественную музыку, мы можем не знать нот, не помнить название композиции и имени композитора, но в нашей душе будет зарождаться отклик, возникнут ассоциации, ощущения, эмоции. С проектированием парков та же история. Человек может и не знать, какие смыслы закладывает архитектор, помещая камень так, а не иначе, но общая, созданная им атмосфера, в конечном итоге, будет ощутима и понятна – на подсознательном уровне мы с вами будем чувствовать то же самое. В японском саду может не быть ни одной статуи Будды, ни одного ниваки, но обязательным условием остается передача вкуса простоты и чистоты, ощущения нахождения здесь и сейчас и полного контроля над временем и пространством. Человек в японском саду, как водоросль в морской волне: лицезрение сада расширяет его сознание и обращает к Богу. Изначально японские сады создавались именно для молитвы, как некая модель рая на земле, место подготовки к раю и обязательное условие попадания в рай. Наблюдая сад, мы накапливаем то, с чем будем уходить.

 

Источник: http://www.real-business.ru/magazines/1201-20152016/biznes-s-filosofskim-podhodom

К списку интервью

Комментарии :

    Авторизация

    Закрыть